Алекс Лютый (1 сезон)

1975 год. Дача под Москвой. Писатель, чьё имя пока не важно, лежит на полу кабинета. Кровь. Много крови. Она уже не течёт, а застыла, как будто кто-то разлил по полу густой, тёмный сироп. Запах железа смешался с запахом старой древесины, пахнущей временем. На столе — рукопись. Неоконченная. О Лютом. О том, кого все считали мёртвым.

Перед смертью он успел позвонить. Сомову. Генералу. Другу. Голос был сдавленный, будто его душили уже тогда. «Он жив, Петя. Лютый. Он... нет, скорее, они начали двигаться иначе. Ты должен понять...» И всё. Тишина. Не просто отсутствие звука — будто воздух превратился в вату.

Сомов поручает дело Сухареву. Егору. Полковнику. Лучшему. Тот берёт с собой Касьянова. Бориса. Молодого. Слишком молодого, чтобы понимать, во что ввязался. Но глаза у парня цепкие, как у старого сыщика. Или как у того, кто уже знает, что потерять нечего.

Они начинают с рукописи. Страницы испещрены пометками, как будто писатель что-то искал. Или кого-то. Тени плясали на стенах, как демоны... или как пьяные на субботней вечеринке. Вы тоже это чувствуете? Или мне показалось?

Потом это случилось. Первая зацепка. Или ловушка? Старый архив. Пыль, которая въедается в кожу, в лёгкие. Запах затхлости, как в подвале у бабушки. Там, среди бумаг, они находят фотографию. Лютый. Но не тот, которого все знают. Другой. Или тот же?

Сухарев молчит. Касьянов тоже. Тишина снова давит. Но теперь она другая. Не ватная, а колючая, как иголки.

И тут звонок. Сомов. Голос спокойный, но в нём что-то дрожит. «Егор, будь осторожен. Это не просто дело. Это...» Он не договорил. Или не смог.

А за окном — ночь. Глубокая. Тёмная. Как будто кто-то выключил свет. Или просто закрыл глаза.