Возница (1920)

Трое старых приятелей собрались в канун Нового года. Комната, заставленная бутылками и окурками, пахла старым деревом — тем самым, что впитывает запахи времени, как губка. Они пили, смеялись, вспоминали. И, как это бывает, разговор зашёл о легендах. О той самой, про возничего Призрачной Повозки. Кто-то — нет, скорее, Дэвид — начал рассказывать первым. Он всегда был мастером таких историй, но сегодня его голос звучал... странно. Будто не он говорил, а кто-то другой через него.

— Последний умерший в году, — начал он, — если он грешник, становится возничим. Ведёт души. Вечно.

Смех друзей был громким, но ненадёжным, как старый мост. С каждым новым эпизодом из жизни Дэвида — а их было немало — смех становился тише. Тишина. Не просто отсутствие звука — будто воздух превратился в вату. Вы тоже это чувствуете? Или мне показалось?

Дэвид нервничал. Его руки дрожали, будто от холода, хотя в комнате было душно. Он... нет, они все начали двигаться иначе. Тени на стенах плясали, как демоны... или как пьяные на субботней вечеринке. Часы тикали. Полночь приближалась.

И потом это случилось. Ты поймёшь, о чём я.

Дэвид схватился за грудь. Его лицо исказилось — не от боли, а от чего-то другого. Он упал. Друзья застыли. Дыхание Дэвида стало слабее, слабее... и остановилось. Ровно в полночь.

Тишина. Не просто тишина — будто мир замер.

И тогда за окном раздался скрежет колёс. Ржание лошадей. Призрачная Повозка. Она ждала.

Душа Дэвида... нет, не душа — что-то другое, тёмное и холодное, — вырвалась из тела. Друзья видели, как она исчезает в вихре тьмы.

Они сидели, не зная, что сказать. Легенда была правдой. И теперь их друг... нет, не друг. Возничий.

Запах старого дерева всё ещё висел в воздухе. Но теперь он пах не временем, а чем-то другим. Вечностью, может быть.

Вы верите в легенды?