Живой (2022)

Дмитрий... нет, скорее, он — или они? — начал двигаться иначе после того дня. В пять лет, играя в земле, как все дети, он наткнулся на что-то твердое. Не камень, не корень — кость. И не одну. Это случилось... ты поймёшь, о чём я. Сначала он подумал, что это игра, но потом запах. Не гниль, не тлен, а что-то глубже, как будто сама земля вздохнула сквозь время. Тишина. Не просто отсутствие звука — будто воздух превратился в вату, и ты задыхаешься, даже если дышишь.

С тех пор он стал искать. Не знаю, как это объяснить, но это было не просто любопытство. Он... нет, они — эти останки, эти тени — начали говорить с ним. Не словами, конечно. Тени плясали, как демоны... или как пьяные на субботней вечеринке, когда все уже забыли, зачем собрались. Вы тоже это чувствуете? Или мне показалось?

Годы спустя он начал лепить. Не скульптуры, нет — это были не просто фигуры. Каждая — как воплощение того самого вздоха земли. Запах старой древесины, пахнущей временем, смешивался с глиной, и под его руками рождались лица. Не лица — судьбы. Каждая скульптура — это не просто солдат, это вопрос. Вопрос, на который никто не ответит. Или, может, ответ уже есть, но мы его не слышим.

Теперь вокруг него целая галерея. Не галерея — скорее, кладбище, но не мёртвое. Эти взгляды... они смотрят сквозь тебя, как будто знают что-то, чего ты никогда не поймёшь. Или, может, ты уже понял, но боишься признаться.

Он продолжает работать. Не потому, что хочет, а потому, что должен. Память — это не просто слова, это что-то большее. Как в том анекдоте про Штирлица, где всё не так, как кажется. Но здесь нет шуток. Только тишина. И эти взгляды.

Вы чувствуете их? Или это только я?